Как предполагал Горшков, в ходе рождественского представления должно было произойти преображение «принцессы готов» в русскую красавицу Снегурочку, а орда мазохистов играла бы роль нечистой силы. Как-то так. «Ну, вот же она, эта чертова дача! — после получасовых поисков нужного дома обычно выдержанный, как и полагается хирургу, Горшков саданул в сердцах по рулю. — Вот и упомянутый в приглашении снеговик, который должен "весело размахивать" флажком!» Телефон Николая разрядился еще в больнице, подзарядить устройство хирург собирался по дороге, но забыл дома подзарядку. Ну, это не самое страшное. Главное, чтобы хирург инструменты у больного внутри не забывал. Думаете, такое только в анекдотах бывает? А зачем тогда специальная медсестра инструментарий до и после операции пересчитывает?

Если девушка проходила первый круг фильтров, то он не спешил привозить её в Америку. Вначале в Доминиканскую Республику, куда не нужна виза. Дорого, конечно, но лучше ещё раз проверить. Кашу маслом не испортишь! Математически говоря, в Кишинёве он примерно познакомился со ста девушками, в Доминику он пригласил десять. В результате многолетних усилий он нашёл лучшую из лучших, ту единственную, которая соответствовала всем сложным и противоречивым требованиям...

Пьеса в двух действиях. Провинция. Промышленный город. Вечер. Панелька в спальнике. Кухня в одной из квартир на высоком этаже. На стенах пожелтевшие от курева обои, на полу старый и потёртый, местами рваный, линолеум. Окна старые, еще деревянные, поэтому чуть приоткрытую форточку постоянно с силой распахивает порывистый ветер. Тогда ГАСТОН встаёт, прикрывает ее, оставляя небольшую щель — в квартире зябко, но проветрить надо. За столом на табурете сидит ГАСТОН, а напротив него, развалившись в кресле, развязно закинув ногу на ногу, его соседка ЛИДА, в махровом домашнем халате и в тапочках. Оба курят. На столе вместо пепельницы шкалик коньяка, в горлышко которого суют окурки — шкалик наполовину забычкован.

Многие переодеты в костюмы. Девушка в саване мажет ватман масляными красками. Потом она покажет перформанс — сожжет свою картину на улице под аплодисменты соратниц. И еще одно экзотическое существо в перьях и с крыльями. У нее в руках микрофон с динамиком, и она поет. Алексея Сосну окружили плотным кольцом, он здесь хозяин. Посередине всей этой пестроты огромное дерево, чтобы пройти мимо, надо низко наклонятся под его ветвями и ползти буквально на четвереньках. Вместо корней у дерева — женская ножка в ажурном чулочке. Так что можно подумать, что внутри прячется девушка. Щупаю ножку. Нет, она ненастоящая.

Геннадию Шпаликову 85 лет, и 48 лет, как его нет с нами. Юбилейный вечер в Доме Ростовых начинался очень скромно и буднично, среди совсем не переполненного зала. Мы уже привыкли здесь отмечать юбилеи наших великих соотечественников в тишине, без излишней помпы и пены. Весь пафос схлынул, главное, чтобы осталась настоящая память. Так прошли тут вечера памяти Юрия Казакова, Александра Вампилова, Юрия Мамлеева, Сергея Чудакова. Павел Финн — единственный друг Геннадия Шпаликова, оставшийся в живых, и пришедший на юбилей, был центром вечера. Собрались ради него. Он был единственным свидетелем. И его допрашивали с жаром, пока он не сдался и не убежал. Вездесущий «Московский комсомолец» уже успел опубликовать интервью с Павлом Константиновичем под броским заголовком «Друг открывает тайну самоубийства Шпаликова».

Видения преследуют меня
Тех мест земли, где не был я ни разу:
То Шамбала близ вечного огня,
То в образе спускаюсь водолаза

Вниз Марианской впадины, и след
Минувшего чужого погруженья
Ещё летит пузырчатый на свет,
А здесь лишь мрак и головокруженье.

И в прошлое иду я стороной,

Великий русский поэт Николай Алексеевич Некрасов оставил нам замечательное художественное наследие, имеющее не только литературную ценность, но и поразительную историческую достоверность. Некрасовское лиро-эпическое творчество при всём его эстетическом своеобразии носит характер  уникального документа. Это потрясающая правда о судьбе многострадальной русской земли, о жизни русского народа-страстотерпца.

О чужеродном кабальном иге, опутавшем Россию, настоятельно предупреждали Святые отцы — христианские подвижники. «Видимыми бесами» назвал иудеев в V веке святитель Кирилл, патриарх Александрийский; «самые души иудеев есть жилища демонов», — утверждал святитель Иоанн Златоуст. В Евангелии от Иоанна повествуется, как Господь Иисус Христос обличал сатанизм иудеев: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего»; «Кто от Бога, тот слушает слова Божии. Вы потому не слушаете, что вы не от Бога». От общения с подобными безбожниками  предостерегал апостол Павел: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?»

Читая роман Кундеры «Жизнь не здесь», я ловлю себя на том, что многие мысли молодого поэта в своё время приходили в голову и мне. Мысли молодого поэта перекликаются с его переживаниями в мире подобных себе. Поэт пытается взглянуть на себя со стороны и оценить как будто через призму взгляда и размышлений тех людей, которые пришли послушать его стихи или по обыкновению неплохо провести время в окружении творческих представителей молодой интеллигенции. Яромила окружают не только юные дарования как он, но и зрелые художники и писатели, много старше, чем он.

Наивной верою раним —
Страна родная неоглядна,
Она, люблю её один,
Близка, далека — ненаглядна.

Пока туманит тень отцов,
О прошлом ли заводят речи;
Не слышу, с песнями навстречу,
В плену от птичьих голосов.

И не заметил, как настала
Ночь мая в духоте садов;
Заря чужих вселенных встала —
Далеких след красы миров.