Пьеса в двух действиях. Провинция. Промышленный город. Вечер. Панелька в спальнике. Кухня в одной из квартир на высоком этаже. На стенах пожелтевшие от курева обои, на полу старый и потёртый, местами рваный, линолеум. Окна старые, еще деревянные, поэтому чуть приоткрытую форточку постоянно с силой распахивает порывистый ветер. Тогда ГАСТОН встаёт, прикрывает ее, оставляя небольшую щель — в квартире зябко, но проветрить надо. За столом на табурете сидит ГАСТОН, а напротив него, развалившись в кресле, развязно закинув ногу на ногу, его соседка ЛИДА, в махровом домашнем халате и в тапочках. Оба курят. На столе вместо пепельницы шкалик коньяка, в горлышко которого суют окурки — шкалик наполовину забычкован.

Многие переодеты в костюмы. Девушка в саване мажет ватман масляными красками. Потом она покажет перформанс — сожжет свою картину на улице под аплодисменты соратниц. И еще одно экзотическое существо в перьях и с крыльями. У нее в руках микрофон с динамиком, и она поет. Алексея Сосну окружили плотным кольцом, он здесь хозяин. Посередине всей этой пестроты огромное дерево, чтобы пройти мимо, надо низко наклонятся под его ветвями и ползти буквально на четвереньках. Вместо корней у дерева — женская ножка в ажурном чулочке. Так что можно подумать, что внутри прячется девушка. Щупаю ножку. Нет, она ненастоящая.

Геннадию Шпаликову 85 лет, и 48 лет, как его нет с нами. Юбилейный вечер в Доме Ростовых начинался очень скромно и буднично, среди совсем не переполненного зала. Мы уже привыкли здесь отмечать юбилеи наших великих соотечественников в тишине, без излишней помпы и пены. Весь пафос схлынул, главное, чтобы осталась настоящая память. Так прошли тут вечера памяти Юрия Казакова, Александра Вампилова, Юрия Мамлеева, Сергея Чудакова. Павел Финн — единственный друг Геннадия Шпаликова, оставшийся в живых, и пришедший на юбилей, был центром вечера. Собрались ради него. Он был единственным свидетелем. И его допрашивали с жаром, пока он не сдался и не убежал. Вездесущий «Московский комсомолец» уже успел опубликовать интервью с Павлом Константиновичем под броским заголовком «Друг открывает тайну самоубийства Шпаликова».

Видения преследуют меня
Тех мест земли, где не был я ни разу:
То Шамбала близ вечного огня,
То в образе спускаюсь водолаза

Вниз Марианской впадины, и след
Минувшего чужого погруженья
Ещё летит пузырчатый на свет,
А здесь лишь мрак и головокруженье.

И в прошлое иду я стороной,

Великий русский поэт Николай Алексеевич Некрасов оставил нам замечательное художественное наследие, имеющее не только литературную ценность, но и поразительную историческую достоверность. Некрасовское лиро-эпическое творчество при всём его эстетическом своеобразии носит характер  уникального документа. Это потрясающая правда о судьбе многострадальной русской земли, о жизни русского народа-страстотерпца.

О чужеродном кабальном иге, опутавшем Россию, настоятельно предупреждали Святые отцы — христианские подвижники. «Видимыми бесами» назвал иудеев в V веке святитель Кирилл, патриарх Александрийский; «самые души иудеев есть жилища демонов», — утверждал святитель Иоанн Златоуст. В Евангелии от Иоанна повествуется, как Господь Иисус Христос обличал сатанизм иудеев: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего»; «Кто от Бога, тот слушает слова Божии. Вы потому не слушаете, что вы не от Бога». От общения с подобными безбожниками  предостерегал апостол Павел: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?»

Читая роман Кундеры «Жизнь не здесь», я ловлю себя на том, что многие мысли молодого поэта в своё время приходили в голову и мне. Мысли молодого поэта перекликаются с его переживаниями в мире подобных себе. Поэт пытается взглянуть на себя со стороны и оценить как будто через призму взгляда и размышлений тех людей, которые пришли послушать его стихи или по обыкновению неплохо провести время в окружении творческих представителей молодой интеллигенции. Яромила окружают не только юные дарования как он, но и зрелые художники и писатели, много старше, чем он.

Наивной верою раним —
Страна родная неоглядна,
Она, люблю её один,
Близка, далека — ненаглядна.

Пока туманит тень отцов,
О прошлом ли заводят речи;
Не слышу, с песнями навстречу,
В плену от птичьих голосов.

И не заметил, как настала
Ночь мая в духоте садов;
Заря чужих вселенных встала —
Далеких след красы миров.

Проживает в Ростовской области, с 2017 г. пишет стихи и короткую прозу. В 2020 г. её стихи были опубликованы в журнале «Писатель. XXI век» при Академии русской словесности и изящных искусств им. Г.Державина, в 2018, 2020 гг. — в международном литературном сборнике «Ловец Слов», также является автором поэтической книги «Воздушно-капельно» и готовит к выпуску новый сборник поэзии.

Краткий, близкий к метафизическому, обзор новой книги Андрей Бычкова "Лучше Ницше, чем никогда". Почему эта книга не удалась? Всё элементарно. Да потому что она — о свободе. О незашоренности. Она — о правде в чистом виде. И людях, всю жизнь посвятивших поискам истины. Посему предложенный на суд публики мемуар (да-да! — мемуар) — наверняка ложь. Ведь в свете последних событий — диковинных и не очень, трагических и драматических — всё перевёрнуто с ног на голову. И литература тоже, вот и всё. А теперь по сути…