Иннапланетянин. Джазмен Герман Лукьянов в рассказах и воспоминаниях. Инна Шершова. — М. — Фонд поддержки и развития музыкального искусства Игоря Бутмана. 2026. — 290 с.
«Твоей любовью я очеловечен…» Герман Лукьянов
Не так давно в издательстве фонда Игоря Бутмана вышла книга «Иннапланетянин», джазмен Герман Лукьянов в рассказах и воспоминаниях. Автор — Инна Шершова, супруга, а по совместительству муза одного из самых загадочных и самобытных джазовых музыкантов России. Трубач, композитор, аранжировщик — он всегда находился где-то на периферии мейнстрима, но именно эта «инаковость» сделала его уникальным для российской джазовой сцены. Инна Сергеевна прожила с Лукьяновым более полувека, видела его разным, любила и разделяла все этапы его жизни и творческого пути.
Читая эти воспоминания, меня не покидало ощущение, что я попала в уютный дом, где за чашкой свежезаваренного крепкого чая ведутся душевные разговоры с близкими — от сердца к сердцу. Женский, мудрый взгляд (Инне Сергеевне уже 95) на жизнь дорогого ей человека проникает глубоко в проблемы совместной жизни с талантливым артистом, показывает как непросто складываются их отношения, требующие постоянной работы души и подлинной самоотверженной любви, к которой, думаю, способна только русская женщина. Она показывает, как в этих отношениях открываются также и тонкие грани человеческих, житейских качеств Германа Константиновича: «Оказывается, я вышла замуж и за джаз! И мы постоянно живем втроём: я, Герман и джаз!»
Жить по правде, не унижая себя ложью, ведь правда — выражение свободы личности — прописная, казалось бы, истина, да вот мало кто может следовать ей в личных отношениях. Инициатором был прямолинейный и бескомпромиссный во всём Герман. Всё это могло закончиться очень плохо, не успев начаться. Но благодаря мудрости жены у этой пары получилось. Во многом благодаря умению слышать друг друга и быть желанными друг для друга, несмотря на житейские бури и разногласия. Тактика мягкой силы — так называла их с Германом споры и перемирия Инна Сергеевна.
Особое место в книге занимает тема принятия. Красота кроется не в ярких человеческих проявлениях, а в несовершенстве и непредсказуемости близкого человека. Их отношения были той гаванью, где каждый мог оставаться собой, ничего не требуя друг от друга и не предъявляя, создавая дуэт, где музыка — джаз — была наивысшим проявлением любви: «Принц без коня, зато с трубой!» — шутя говорила Инна Сергеевна, видя, как Герман репетирует в полную громкость. «Твоей любовью я очеловечен. Вот и весна. Ещё одна попытка испытать счастье», — отвечал и радовался каждому дню, проведённому вместе, Герман.
Хорошо предана атмосфера времени, в которой формировался творческий гений Лукьянова, — это эпоха перестройки и позднего СССР, когда джаз был формой духовного сопротивления и свободы. Органично вписываются в круг повествования и люди, окружавшие Германа с Инной, его мать Муза Павлова, известный поэт и переводчик, драматург, её муж поэт Владимир Бурич, воспоминания о них были опубликованы Инной ранее в «Камертоне». Колоритно представлен художник Анатолий Зверев, находивший приют под крышей их дома. Запоминается визит к Лиле Блик и Катаняну, где Герман тоже нестандартно проявил себя. А эпизод выступления на деревенском стадионе — «Сбацали так сбацали!» — так и просится в фильм, который, думаю, будет снят. Тем более что уже есть один прекрасный фильм Вячесла Чикина «Джазмен», который ценят любители авторского джаза. Но больше всего меня тронул рассказ Инны Сергеевны о своей маме Марии Фёдоровне. «Человек далёкого коммунистического будущего!» — так называли её дочки. Или ещё круче — разнузданный альтруист и Христос в юбке. Комсомолка 20-х годов, секретарь московского райкома во время войны, преподаватель истории КПСС, она излучала сияние доброты и участия ко все окружающим. Но собственным детям доставалось от этого немного.
Герман Лукьянов упорно искал свой собственный «голос», смешивая академические традиции с импровизацией на свободную тему, мастерски вплетая в неё элементы русского фольклора. В книге подробно описывается его путь от школьных коллективов до создания собственного проекта — камерного джаз-ансамбля «Каданс». За почти шесть десятилетий творческой биографии — семь авторских альбомов. «Советская» дискография Лукьянова — это четыре винила, вышедшие на «Мелодии» с 1982 по 1989 гг.: «Иванушка-дурачок» (запись 1981), «Путь к Олимпу» (запись 1983), «Какая снежная весна…» (1986) и «Знак блюза» (1988). Они были переизданы в 1999 г. на двух CD, названных просто «Каданс I» и «Каданс II», лейблом Boheme Music (текст для буклетов тогда подготовил крупнейший специалист по творчеству Лукьянова — музыковед Аркадий Петров).
В ранний период своей московской активности он выглядит «белой вороной». Взять хотя бы его первые трио, где были фортепиано, контрабас и флюгельгорн. Или следующее, 1965-го года, где вообще отсутствовал контрабас. В этом трио на рояле играл Леонид Чижик, а на барабанах — Владимир Васильков. Для тех времён играть джаз без контрабаса было немыслимым. А Герман это делал, несмотря ни на что. Один из ведущих мировых джазовых критиков Леонард Фезер, приехавший в СССР с оркестром Бэнни Гудмена, услышав трио Германа Лукьянова, позже написал: «Его музыка находится на передовых рубежах мирового джаза».
В книгу вошли и мнения коллег о творчестве Лукьянова — Валерия Мысовского, Юрия Чугунова, Олега Степурко, Юрия Маркина, Алексея Круглова. Органично дополняют портрет Германа и его стихотворения, лаконичные, парадоксальные, глубокие по смыслу. Есть и фотоальбом. В общем, книга настоящий подарок всем любителям джаза.
Инна Сергеевна с большим теплом описывает внутренний мир Германа: его юмор, иронию, философские размышления о музыке и жизни. Тема одиночества творца передана очень остро. Поскольку Лукьянов не стремился к коммерческому успеху и славе, он часто был бескомпромиссным в своих взаимодействиях с музыкальной индустрией и её негласными правилами. За это его уважали, но за это же и не принимали в свой круг, держали на дистанции — кто знает, что можно от него ожидать. Система не любит инакомыслящих талантов, её опора послушная посредственность, похожесть и взаимозаменяемость. Но недаром ведь книга называется «Иннапланетянин». Никакой ошибки нет. Лукьянов и был инопланетянином, нашедшим свою планету в лице Инны Сергеевны и остававшимся верным себе и своим идеалам. Амок — диагноз любовью к одному человеку на всю жизнь! И никто не умаляет ошибок, совершённых по отношению друг к другу, хлестких и порой очень обидных слов, сказанных без любви, которая в такие минуты будто замерзает, но, на мой взгляд, важным между ними оставалось главное — способность возвращаться к истокам, к тому, с чего они вместе начинали, что их сблизило, породнило, связало в годы такой суетливой, неповоротливой, но между тем счастливой жизни! Взгляд со стороны на Инну и Германа был двойственным.
Одни видели романтический дуэт, где искусство проникало в каждую клетку повседневности. Другие, более скептичные наблюдатели, замечали напряжение между потребностью в славословии и жаждой одиночества, которую Герман часто компенсировал погружением в музыку. Но даже эти критики признавали: их связь была аутентичной. Они не играли роли идеальной семьи для галочки, а жили так, как чувствовали, позволяя друзьям быть свидетелями их счастья, сомнений и триумфов.
«53 года мы прожили вместе, и я не прощаюсь с тобой, мой милый инопланетянин, мой дорогой Иванушка-дурачок! В доме теперь тишина, нет ни одного музыкального звука или звука работающего станка. Лишь тяжесть необратимой утраты. Больше никогда». Германа Лукьянова не стало в 2019 году. Вышедшие воспоминания о нём навсегда сохранят память и дадут вдохновение для любящих друг друга людей быть мудрее, терпимее друг к другу. Ведь только любовь и является единственным смыслом всего в этом мире.