Александра Сырского сняли с должности «главнокомандувача» ВСУ — главная, пожалуй, новость последних дней, которая по-настоящему задела: «Ну наконец-то!». «И это самое лучшее, что на данном этапе мог сделать Зеленский для России», — читаю умозаключение одного аналитика. «Теперь ему дорога только на скамью подсудимых», — бодро подытоживает другой. «И это при том, что изначально Сырский никакой не нацист, как и сотни, тысячи других кадровых вэсэушников», — резюмирует третий.

Меня же, под мерный убаюкивающий шорох ночного дождя за окном, мучают совсем другие вещи. Ну, например: что, какие внутренние процессы, противоречия, червоточины, затаенные обиды заставили русского парня, блестящего выпускника легендарного Московского общевойскового командного училища, засветившегося своей простецкой среднерусской физиономией на одном из парадов на Красной площади в далекие, советские еще времена, — воевать против своей родины, которая взрастила, выучила и сделала человеком. Да что там мелочиться — которая, по сути, дала все, что только могла дать в последние уже годы своего существования в виде СССР? Что подтолкнуло его воевать против своего народа? Да еще и столь «упорото»-самозабвенно, как мы знаем. И это ведь касается не только Курской области, где буквально — Россия, и в исторических, и в новейших своих границах, официально признанных на международном уровне. Он успешно воевал с ним, народом этим, из которого сам вышел, и на Харьковщине, и в Донбассе, и на Херсонщине, где тоже — сплошь русские люди, сами об этом не раз громко заявлявшие. Словом, воевал везде, куда бы его ни послали. И какими при этом методами — нимало не считаясь с потерями ни военных, ни особенно, гражданских, — мы теперь уж все хорошо знаем. Но благо, что на всякого Сырского всегда найдется свой Суровикин, как в свое время на Власова — Жуков. Да! Так было и так будет: третий закон Ньютона, если кто не помнит: «Сила действия равна силе противодействия». Ну, а дальше, чисто по человеческим уж законам — чья сила окажется сильнее, и на чьей стороне высшие небесные силы.

А для меня во всей этой драме ключевым и самым важным является тот факт, что и Сырский, и Суровикин — мои одногодки, одного, так сказать, со мной призыва. И я все никак не могу успокоиться, все не укладывается ни в голове моей, ни в душе — как нас, тех юных и честолюбивых мальчишек из 80-х, клявшихся защищать свою Советскую родину «честно, стойко, до последней капли крови», так мастерски разделили и развели по разные стороны баррикад, в конце концов заставив воевать, причем нешуточно и не эпизодически, а по-настоящему, на полную катушку, друг против друга. А кого-то, как того же Сырского и иже с ним — еще и против своего народа — по ту и эту сторону весьма условной границы между Россией и Украиной, которая ныне превратилась по сути в линию фронта. Здесь можно было, наверное, взять за ключевое слово «развели», но это — уж точно не про Сырского и иже с ним.

Да. Нас тогда, в далеком теперь уже 1991 году, всех, всё население огромной и некогда сильной и монолитной страны, которое весной того памятного, переломного в истории страны (да и в мировой истории тоже) года, 70 с лишним процентов которой на мартовском референдуме дружно проголосовало за СССР, развели как котят по углам и разделили на отдельные национальные кусочки — по числу бывших советских республик-сестер. И больнее всего это ударило по славянским народам, которые никогда до этого на протяжении всей своей многовековой истории не существовали подолгу отдельно друг от друга, в разных государствах, тем более что все они были тесно связаны между собой не только единым научно-промышленным организмом, но еще и кровно — родственниками, семьями, единой в веках судьбой. Но в конце-то концов, разделить братские, народы, вышедшие из одного корня и одного семейного древа — это же еще не значит сделать их врагами. С какой стати? Ведь развод в 1991 году получился на внешний взгляд абсолютно мирным и даже дружелюбным. А для большинства людей из славянских, государствообразующих республик: России, Белоруссии и Украины — он вообще стал полной неожиданностью. И — да, первой о своей «независимости» громко заявила сразу после памятных августовских событий 1991 г., когда жизнь в стране замерла на несколько дней, как от удара под дых, — как раз Украина решением своего Верховного совета (Рады). При этом так спешила, что забыла даже спросить мнение большинства своего народа, то есть, по сути, приняв это решение авторитарно, воспользовавшись правами и полномочиями народных избранников от украинских земель.

Ну, и что, собственно, из этого? — привычно отмахнулись от этой новости многие люди, в том числе и жители Украины, не до того было — август тогда выдался по всем признакам горячим. Тем более что и в составе СССР республики считались, пусть во многом и формально, но отдельными независимыми государствами с изначально данным им советской властью правом на самоопределение. Та же Украина как абсолютно самостоятельный субъект была представлена в ООН и других авторитетных международных организациях.

Лично меня упомянутые августовские события, связанные с ГКЧП и объявлением в войсках повышенной боевой готовности, застали в белорусском Гомеле на расформировании части, только что выведенной из Германии. Никто тогда даже не придал особого значения этому заявлению Верховной Рады в Киеве — все понимали, что границы государства остаются общими, армия и другие госинституты — тоже. Реальный развод, что тоже мало кто мог предвидеть, начался уже после Беловежской Пущи — в декабре того же, рубежного в истории — 1991 года, знаковость которого была отмечена даже в симметрии следования цифр. Да, в том памятном декабре на излете рубежного, навсегда оставшегося в истории 1991 года между нашими, кровно и исторически связанными тысячами нитей, как кровеносными сосудами единого организма, народами начался настоящий развод, спровоцированный и инициированный отнюдь не нами, а третьей стороной, так и напрашивается житейское сравнение: сварливой тещей, причем заокеанской.

И постепенно, со скрежетом и скрипом, часто со слезами, кровью и болью, но, в общем и целом, все-таки мирно и цивилизованно, как тогда говорили, из той части советской армии, «непобедимой и легендарной, в боях познавшей радость побед», что осталась на территории Украины, начали формировать и сколачивать «украинское войско». И уж с первых шагов его стало понятно, что хотя формируется оно полностью на той базе, в том числе во многом и идейной, что досталась от СССР и Советской армии, но при этом, вопреки истории и здравому смыслу, традиции и идеи, пусть поначалу и исподволь, она в основу свою с первых же шагов стала закладывать далеко не общие, советские, а свои, самостийно-националистические, уходящие корнями в казачью и гетманско-атаманскую вольницу.

Уже к началу 1992 г. старые наши ленинские комнаты стали по-быстренькому перепрофилировать в «украинские светлицы» с рядами доблестных украинских гетманов-керманычей, начиная почему-то аж от первых князей Рюриковичей, севших в Киеве: Игоря и Святослава, с какого-то рожна вдруг ставших «исконно» украинскими. В тех же самых «светлицах» вскоре прошли первые политзанятия на украинском языке, правда с горем пополам. Да и язык тот, из уст вчерашних советских политработников прозвучавший, скажем прямо, еще мало чем отличался от общепонятного русского. Что характерно, первыми на «мове» заговорили именно замполиты, многие из которых еще каких-то полгода назад, в памятном августе 1991, в те несколько тревожных дней «повышенной боевой готовности», когда все замерли в ожидании: «Что же будет-то — что последует дальше!?» — рьяно агитировали за советскую власть, то есть по сути за ГКЧП. Понятное дело, что этим своим рвением, но на этот раз по скорейшему переходу на «ридну мову», они вызывали только отторжение, причем как у коренных украинцев, которые только морщились от того, как они эту самую мову нещадно коверкали, так и выходцев из России, естественно. Глядя на такое дело, многие солдаты-россияне начали всякими правдами и неправдами, в том числе и самовольно, сваливать на историческую родину. И этому самопроизвольному процессу, по крайней мере до февраля-марта 1992 г., никто не препятствовал. Даже как будто напротив — молчаливо поддерживали сверху по какому-то негласному указанию. Ну а к весне речь пошла о принятии всеми военнослужащими новой присяги — на верность украинскому народу (На-ро-ду! — с болью отзывается в сердце в свете развернувшейся на Украине братоубийственной, во многом против своего же собственного народа развернутой войны). Вот тогда-то брожение началось уже и в рядах доблестного офицерства, особенно среди молодежи, опять же, с русскими — российскими корнями, еще не слишком обремененной к тому времени семейными узами, квартирами, машинами, дачами и прочим скарбом и хозяйством, корнями вросшем в благодатную украинскую почву… При этом самых грамотных и перспективных всякими правдами и неправдами старались удержать в этом самом украинском войске, обещая чуть ли не золотые горы уже в самом ближайшем будущем. «Все-таки Украина — житница с благодатным климатом и большими перспективами. А Россия — что, сплошь голытьба, вечная пахота и Сибирь-матушка?!» — убеждали русскую служивую молодежь все те же замполиты. И продолжали, лукаво подливая елею: «Тем более что славянские народы, что бы ни было, все равно будут вовеки вместе, их не разорвать и не разделить, как бы кто ни старался !..» Так говорили в те времена, агитируя молодых русских офицеров за продолжение службы на «вильний» Украине. И многие верили и «клевали» на эти посулы, обещания «молочных рек с кисельными берегами». Тем более что и коренные «украинцы», в том числе и киевляне, носили в большинстве чисто русские фамилии: Кузнецовы, Смирновы, Колобовы — куда им было деваться с родины своей, не в Сибирь же матушку, в самом-то деле. А тем более, не дай бог, на Кавказ, где уже разгорались кровавые события чеченского противостояния. К слову, молодой Сырский, перед принятием украинской присяги побывавший в родных краях, чтоб посоветоваться с родными, отцом своим служивым прежде всего, как быть дальше, именно из-за потенциальной вероятности оказаться в горниле Кавказской войны якобы принял решение остаться на внешне «миролюбивой», невозмутимой и спокойной Украине.

Ну, а старшее поколение офицеров, с выслугой, званиями, опытом и устоявшимися устоями, не говоря уж о налаженном быте, если и оставались, то только чтоб дослужиться до пенсии, хотя бы и минимальной. А там — дескать, видно будет. Так в те, по всем признакам и канонам «исторические», времена делили и разводили по национальным квартирам доблестную Советскую армию. Но у слова «развод», как известно, двойное дно. Кого-то и впрямь ведь развели, да так, что всё это через годы обернулось для многих настоящей трагедией, когда на национальной почве начали рушиться карьеры, семьи, судьбы, жизни… А «народная» украинская армия, как ее представляли изначально, пошла войной против части собственного народа — и все на той же, «национальной», а вернее будет сказать — националистической почве. Но «развод», как уже было сказано, это не про Сырского.

 После принятия в 1992 г. украинской присяги карьера на тот момент капитана Сырского резко пошла в гору. Из ротного он стал командиром батальона, а спустя еще пару лет — командиром полка. Затем — начальником штаба и заместителем командира 72-й отдельной механизированной дивизии. Параллельно, с очень небольшим разрывом, закончил две военных академии: Вооруженных сил Украины с отличием в 1996 г. и Национальную академию обороны с золотой медалью в 2005 г. Накануне трагических событий на Украине, в 2013 г., будущий главком сухопутными войсками ВСУ занимал должность первого замначальника Главного командного центра ВСУ и отвечал за сотрудничество с НАТО. А уже в ноябре того же года, буквально накануне инцидента на Крещатике, который в народной памяти отложился по эмоциональному вскрику «нардепки» Богословской как «они же дети», Сырский представлял украинское Минобороны в штаб-квартире альянса на переговорах по реформированию украинских вооруженных сил и приведению их к стандартам НАТО. То есть пока президент Янукович со своим правительством еще только подсчитывал плюсы и минусы от возможного выбора в пользу Европейского союза, активно навязываемого ему в ту пору лидерами западных стран, и присоединения к соответствующим договоренностям и программам со всеми вытекающими и выдвигал свои условия западным эмиссарам, украинская, вроде как все еще «народная» армия под шумок уже начала свой решительный переход на рельсы альянса. Разве ж о подобных шагах кто-то из руководства тогдашней страны и тем более самой армии советовался с народом, да хотя бы со своим доблестным офицерством, которое по всем канонам — плоть от плоти этого народа? Конечно же, нет. А уже через какой-то год всего после этого генерал Сырский уже командовал войсками на поле боя — в преступной войне, замаскированной под антитеррористическую операцию, против всех человеческих законов и самой «священной» украинской конституции развернутой против того самого народа, на верность которому когда-то присягали бывшие советские военнослужащие, и запомнился тем, что выводил из Дебальцевского котла остатки изрядно потрепанного и много потерявшего в людях украинского войска после заключения Минских соглашений в феврале 2015 г. Но после этого разгрома сам генерал вышел, что называется, сухим из воды — должность командующего войсками сохранил и весьма преуспел впоследствии в подготовке к грядущей войне против своей бывшей родины России.

Ну, а спустя семь лет ему таки представилась возможность поквитаться со своими «обидчиками» — россиянами: он стал архитектором и руководителем выдавливания российских немногочисленных сил из Харьковской области, в частности из Купянска, Изюма и Балаклеи, за что и был возведен Зеленским в герои Украины. А после того как украинское «вийско» в своем знаменитом «контрнаступе» летом 2023 г. дружно разбилось об укрепленную и эшелонированную оборону, талантливо выстроенную на Херсонщине его одногодкой и однопризывником и, к тому же, собратом по воинской специальности российским генералом Суровикиным, он вместо Залужного стал главкомом ВСУ. И снова довольно подленько отличился в честь оказанного ему президентом-шутом Зеленским «высокого доверия» — памятным, единолично спланированным кроваво-разрушительным вторжением в Курскую область в августе 2024 г. Правда, эта садистская авантюра против России никак не помогла ему в дальнейшем удержать под контролем своих сил Угледар, Красногоровку, Селидово и другие знаковые города-«фортеци» Донбасса. Но при этом людей («живой силы») в этих компаниях было угроблено чудовищно много, за что Сырского в народе, на Украине само собой, и прозвали «генералом-200» или попросту мясником. И именно за эту вот уникальную его способность — максимально долго и с большим уроном для противника (России) удерживать в обороне города-крепости мясника Сырского так ценил и чтил на протяжении всей совместной «работы» кровавый клоун Зеленский, по недоразумению, а скорее, из-за отсутствия приемлемой альтернативы, ставший президентом. А еще, естественно, — за всегдашнюю готовность покладистого Сырского исполнять его, Зеленского, самые сумасшедшие и преступные в основе своей приказы фактически беспрекословно, без лишних вопросов и возражений, просто и сугубо по-военному взяв под козырек. Эта «сладкая» парочка наверняка и дальше бы «успешно» творила свои подлые делишки: один, как и положено по званию и должности, на театре военных действий, а другой, соответственно, на сцене, когда в качестве публики выступает весь «цивилизованный» и «просвещенный» западный мир. Но что-то явно пошло не так — как-то резко изменились взгляды европейских кукловодов на этом самом театре, как военном, так и политическом. А соответственно, изменились и их ориентиры, предпочтения, а значит, и фавориты на текущий момент. И вместо старого, изрядно битого «недонациста» Сырского на должности главкома ВСУ оказался молодой и совсем уж «отбитый» выродок — стопроцентный бандеровец и нацист Драпатый. Символическая, надо сказать, фамилия у нового главкома, чисто украинская, в отличие от предыдущего. Ведь драпать-то с поля боя молодому генералу вместе с остатками «вийска» рано или поздно все равно придется. Потому что, так или иначе, но на фронтах все идет к своему логическому концу. Ну, а генералу-мяснику Сырскому в очередной раз удалось волею судьбы выйти сухим из воды, переложив «почетную» ответственность за будущее поражение на более молодого и рьяного коллегу. Но ведь от ответственности ему — нет, все равно не уйти. Потому что преступлениям «киевской хунты», в которых он, русский по рождению, воспитанию и сознанию, парень, выросший в крепкой, с корнями и устоями, семье советского офицера и школьной учительницы, принял столь деятельное и рьяное участие с самого их начала, с лета 2014 года, — нет срока давности. И над хунтой той, как и над всеми военными преступниками, вольно или нет ими ставшими, обязательно состоится суд, вернее, трибунал. И пусть даже многие до него не дойдут, не доживут, но, главное, — он будет, будет рано или поздно. Должен быть…

Но есть еще более высокий суд, и ответственность более суровая — перед родителями, земляками, детьми своими, родиной, как бы пафосно это ни звучало. И перед собственной совестью. И от них уж точно не уйти ни одному на свете человеку.

P.S. Безусловно, были сотни и даже тысячи других таких же, как Сырский, русских по рождению, образу мышления и истокам своим глубинным юных парней в военной форме, кто не смог тогда, на рубеже времен и эпох, в 1991–1992 гг., принять верное решение и резко изменить направление своей дальнейшей жизни с ее уж во многом сложившимися укладом и течением. Да, принять единственно правильное решение — не присягать по-новому вновь образовавшемуся по недоразумению и недогляду свыше государству Украина. И многие приняли эту присягу просто по недомыслию, возможно, не восприняв всерьез весь этот парад «независимостей», не видя и не предчувствуя грядущих катаклизмов и испытаний. И — да, очень многие «повелись» на посулы и обещания — хороших должностей, квартир, перспектив продвижения по службе и в целом «непыльных» условий ее прохождения в «цветущей и благодатной» Украине. Всё так. И никто их не собирался судить — все ведь люди, все всё понимают. Тем более что мало кто на самом деле мог предвидеть, что «братские» народы в конце концов дойдут до такой беды, что придется по-настоящему воевать друг против друга. Но когда уж дело дошло до этого, когда эти самые русские парни встали перед фактом: их заставляют воевать против своих, да что там — против мирных людей, включая женщин и детей, убивать их, безжалостно расстреливать из «Градов» и давить танками заставляют — тут уж у каждого, думается, был выбор. И многие ценой собственных жизней не стали выполнять преступных приказов. Честь им и хвала, и вечная память.

А кто-то, вопреки здравому смыслу и непреложному воинскому закону: «по мирняку не стрелять», бросился выполнять их так рьяно, что получил наивысшую бандеровскую награду «Герой Украины» (после 2014 г — однозначно бандеровскую) и кличку, подобную клейму: генерал-мясник. Как говорится, без комментариев. И вердикт в данном случае однозначен: «Виновен».