Можно заметить, что медийные и творческие люди часто берут себе псевдонимы или заменяют свои простые фамилии на более звучные. Тому есть множество примеров, но давайте будем к ним снисходительны! Они же, как пел Высоцкий, «ходят пятками по лезвию ножа и ранят в кровь свои босые души», а в наше время ещё и рискуют своей репутацией. Обратимся-ка лучше к докторам, которым такая медийность только во вред здоровью их пациентов!

Как раз перед ковидом в ординатуру в наш «Дом Сердца» пришла одна красивая девочка-интерн: чёрненькая с короткой стрижкой, небольшого росточка, точёная фигурочка и, что интересно, не просто грамотная, а начитанная, что согласитесь, редкость в наше время — на ходу по каждому поводу и без цитировала «Мастера и Маргариту» и «Собачье сердца» Булгакова. Балансируя на грани субординации, отпускала колкие шуточки и говорила больше скороговоркой. Звали её Анастасия Рождественская. Как потом нам стало известно, после успешного окончания Лечебного факультета в «Дом Сердца» на двухгодичную ординатуру по анестезиологии-реаниматологии Настя пришла в поисках опытного наставника.

По законам жанра выбранный ею наставник, подуставший на трёх работах, состоявшийся сорокасемилетний мужчина нуждался не столько в женском, сколько в человеческом к себе внимании, необеспеченном платёжками по ипотеке.

 Надо сказать, что Настя в ущерб своему свободному времени старалась постичь анестезиологию и реаниматологию, и дежурила не только в отделении кардиореанимации, но и приходила в рентгеноперационную Первой Градской на коронарографии и стентирования, а также в больницу ФМБА, чтобы овладеть методиками спинномозговой и эпидуральной анестезии. В процессе обучения она тараторила без остановок, чем подчас меня несколько утомляла:

— Настюш, я прошу тебя, можешь хотя бы 100 слов в минуту, а не 200?!

Иногда на пятничных дежурствах аккурат к ужину к нам в ординаторскую заходили хирурги, как правило, не с пустыми руками. Вертя в руках честно заработанное, и разглядывая этикетку, я спрашивал:

— Новоблагословенная? 30 градусов?

 Коллеги зависали, но Настя не давала опомниться ни им, ни мне:

— Константин Юрьевич, оставьте! Водка должна быть 40 градусов! Бог знает, что они там намешали!

И, аккуратно забирая у меня подарок, отдавала его обратно:

— Спасибо, Дарья Петровна сама отлично водку делает!

 Наши хирурги — люди серьёзные и, пожимая плечами, уходили без лишних вопросов, оставляя реаниматолога в кристальной трезвости. Кто такая Дарья Петровна, которая в реанимации делает водку, было для всех загадкой.

Надо сказать, что Анастасия делала успехи, вставляя больным «стальное горло» по Булгакову и делая им спасительные «венесекции». Тем не менее, чтобы не зазнавалась, я звал её бестолковой, цитируя в процессе реанимации профессора Преображенского. Одним словом, свёл нас Михаил Афанасьевич и, слава Богу, что не через «Морфий»!

— Учи её, Юрич, учи! — просил меня заведующий, мой друг Геша, и добавлял, — только хорошему, ладно? Плохому её Огурцов научит!

Пора рассказать о моём коллеге, хорошем парне Максе Огурцове. Знаете песенку «Одинокий мужичок под пятьдесят…»? Так вот, Макс был таким же одиноким мужичком — лысеньким и поджарым, но под сорок. Своё «золотое время», когда его однокашники женились, воспитывали детей и покупали квартиры-машины, Макс пропил. Но к его чести надо сказать, что по какой-то хитрой методе, сумел вытащить себя из пьяного омута. По словам самого Макса: какой же он раньше был дурак, когда водяра заменяла все удовольствия в жизни! В транскрипции Макса это звучало «…ф-фызни», так как он немного шепелявил, особенно, когда волновался. Но в целом, Макс был ещё вполне себе, если не альфа, то бэта-самец точно! Правда, одну пагубную страсть наш Огурец заменил другой: он никогда не расставался с телефоном! Не в том смысле, что носил его в кармане, нет: и сидя, и лёжа, и стоя, за столом, за компом и даже у реанимационной койки с больным, Макс всё время сидел в своём телефоне! Более того, выполняя свой функционал, он умудрялся что-то там писать, реагируя лишь на «алармы» скачков гемодинамики или снижения сатурации!

Весной 2020-го начался приснопамятный ковид, и наш Федеральный Медицинский Центр имени всех святых в кардиохирургии просиявших, наряду с другими, развернул временный ковид-госпиталь. Меня назначили старшим смены. Огурцова, как верного товарища, я взял к себе, надеясь, что во время работы в СИЗе он забудет про свой телефон. Настя, опережая вероятных соперниц, тоже попросилась в мою бригаду врачом-стажёром. Поселили нас в гостинице близ Белорусского вокзала в одноместных номерах-люкс с гарантией oll inclusive. На работу возили комфортабельным автобусом. Во время восьмичасовых смен в красной зоне вопрос с диурезом лично у меня не стоял, потому что, переворачивая в прон-позиции (на живот) и обратно пациентов со средним весом около 100 кг, вся лишняя жидкость из организма терялась с перспирацией, то есть с дыханием в запотевшую маску и с потом. Анастасия героически переносила тяготы и лишения ковида, однажды, стоя на операции подключения к ЭКМО (экстракорпоральная мембранная оксигенация — протезирование поражённых лёгких), 12 часов провела в красной зоне в СИЗе, после чего пошла в гостиницу пешком, а это три станции метро. Видимо, хотелось побыть одной. Даже замолчала на время, но через пару дней оклемалась и опять затароторила!

Огурцов на гипоксическом драйве как-то рассказал, что ему досталось хорошее наследство: две квартиры в Москве и домик в деревне. Только вот вопрос: кому это всё оставить? Прямых же наследников нет! И вот он, видимо понимая, что время его молодости уже на исходе, стал предлагать одной за другой нашим ординаторшам:

— Слуфай, а выходи за меня замуфф, а? Да ты не смотри, фто мне соракет, — всё работает! Реакция есть, будь уверена — дети будут! К тому фэ, у меня две хаты в Москве. Подумай!

При этом Макс косил в свой телефон. Девушки-ординаторы, которые поскромнее, от него шарахались, а которые посмелее, спрашивали:

— Максим Анатольевич! А без телефона у вас получится?

Начальник Геша по такому поводу как- то рассказал Максу про действенный метод знакомства с дамами поручика Ржевского. Но Огурец наш был хоть и самец, но всё же доктор, а не поручик и, предлагая очередной возлюбленной свою руку и сердце, прежде всего, думал о своём лице, поэтому интим сразу не предлагал.

К началу лета первая волна ковида пошла на спад. В нашем ковидарии, несмотря на ужасную статистику, были даже выздоравливающие. Дышать в красной зоне нам стало легче, потому что с земли обетованной по гумпомощи пришли полнолицевые маски. После смены сознание наше стало проясняться быстрее. Пришло ощущение, что мы, вроде бы, отбились и однажды вечером решили немного расслабиться. Я приготовился основательно: для себя и Насти купил итальянского белого сухого, для заведующего Геши — «лучше пива» и пепси для Макса. Сыра и колбас по три сорта в нарезке, острых солений, маслин-оливок, и «вишенкой на торте» — раннюю краснодарскую черешню для своей первой ученицы.

Мои друзья сразу поняли, для кого ягодки, и налегали преимущественно на сыр и колбасу, закусывая острыми солениями.

Когда все, кроме Макса, немного разговелись, начальник Геша неожиданно меня попросил:

— Юрич! А расскажи, как ты на Скорой роды принимал!

Настя радостно повторила:

— Ой, Константин Юрьевич, а расскажите, пожалуйста!

И, устроившись с вазочкой черешни в кресле, уставилась на меня своими глазами-угольками. Отхлебнув из бокала, я стал рассказывать. Она меня слушала и ела черешню, а я, пополняя свой бокал, всё рассказывал и рассказывал одну историю за другой. Мы не очень обращали внимание на нашего начальника Гешу, которому, как всегда, в самый неподходящий момент стала названивать его ненормальная жена, и на Макса Огурцова, который, как обычно, был не с нами, а в своём телефоне.

Анастасия была на премьере одного актера, монологи которого напоминали ей «Записки юного врача» любимого писателя. Надо ли говорить, что и сам актёр был взволнован настолько, что у него пересыхало горло, и он всё чаще и чаще его промачивал? Вечер подошёл к концу, Настя доела черешню, рассказчик незаметно для себя сам выпил всё вино и у него, также как и у Макса, начала страдать дикция. Друзья-товарищи ушли раньше и потом не могли мне поверить, что ночевал я в своем номере.

По окончании первой волны пандэмии, я в лёгкой форме всё же переболел ковидом, и у меня произошла инверсия сна. То есть ночью я бодрствовал, и ко мне в гости приходила муза. Вместе с ней мы писали рассказы из моей врачебной практики. Утром я отсылал их своей ученице и, замирая от волнения, ожидал её ответа.

— Что вы со мной делаете?! Я сперва смеялась, потом плакала! Константин Юрьевич, вы — изверг!

А сорокасемилетний летний женатый мужчина был счастлив, как влюблённый пацан!

После завершения ковидной эпопеи, обычно мы дежурили в реанимации втроём: я за главного, Макс на две палаты и Настя в помощь, как стажёр. Вечером меня вызвали на консультацию в другое отделение, и я оставил их вдвоём на хозяйстве.

Прихожу и вижу, что с моей Настюшей что-то не то.

— Всё в порядке было, пока меня не было?

— Да.

И чуть не плача:

— Константин Юрьевич, мне Максим Анатольевич предлагал...

Я чуть было не рванулся бить Максу морду, но Настя продолжила:

— …Предлагал выйти за него замуж!

У меня отлегло:

— Ну, а ты чё думаешь? У него ж две квартиры в Москве, одну после развода себе отсудишь!

— Ну, Константин Юрьевич, хватит! Ему же 40 лет! Он хочет на мне жениться, чтобы я для него родила наследника!

Мне уже потом рассказала одна опытная коллега, что женщины часто представляются слабыми и беспомощными, чтобы доверчивые, но уверенные в себе мужчины их пожалели и взяли под свою защиту.

Вариантов у меня было два. Первый: подойти к Максу и спросить в лоб:

— Дружище, ты чё задумал? Ей же только 25! Не ломай жизнь девушке!

Но Макс в это время принимал больного из операционной. Отвлекать коллегу я не хотел и прокрутил в голове его предполагаемый ответ:

— Юрич, это я так, а вдруг прокатит? Фсё нормально, муффык, отпусти ситуацию!

Воистину, прежде чем что-то сказать, надо сперва подумать! Если у вас есть время, конечно. Спешить мне было некуда и, пока Макс подключал больного к аппарату ИВЛ, я обратился к своей пассии:

— А ты, вообще знаешь, что ему от тебя нужно?

Настя начала краснеть.

— Да нет, Настюш, этого у него предостаточно. Ему твоя фамилия нужна!

 — В смысле? У меня же там никого нет..., — она показала пальчиком вверх.

 — Это ему не важно. Ты же видишь, что он постоянно сидит в телефоне? Вон смотри: одной рукой аппарат настраивает, а в другой телефон держит и что-то там читает! Скоро косоглазие будет!

 В это время из палаты мы услышали алгоритм действий:

— Дефчонки! Анализы — по схеме, пофол на мафынку! (поставить седацию на постоянную инфузию).

 — Он ещё и шепелявит!

 — Да пофиг! Вот представь себе, я зашёл в палату и, приняв позу конферансье, объявил:

— Блогер Макс Рождественский!

Блогер, не отрываясь от рабочего компа, кося в телефон, ответил:

— Юрич! Не мефай!

— Ладно, тоже мне — Юлий Цезарь!

Я вернулся к своей ученице:

— Ну как? Звучит? А? Звучит? — я уже с трудом себя сдерживал, но Настя смотрела на меня как на идола.

— А я..., я, что...

— А ты будешь Настюха Огурцова! — и отпустил ситуацию, — Ах-ха-ха - ха-ха!

— Ха-ха, ха-ха! - передразнила меня Настя, — Не смешно!

 Как нельзя кстати, Макс вышел из палаты и, подойдя к нам, весело у неё спросил:

— Фто, Юрич опять тебе сказки рассказывал?

И обратился ко мне:

— Самому смефно?

— Не то слово, — еле вымолвил я, потому что меня начал бить кондратий.

А Настя, вернувшись в своё обычное состояние, спросила будущего «мужа»:

— Максим Анатольевич, а если у нас родится мальчик, вы ему мафынку купите?

На что Макс, занятый перепиской в телефоне, ничего не подозревая, ответил: «Конефно!»

От греха подальше, содрогаясь от смеха, я оставил их одних. Совет да любовь! А вдруг прокатит? Анастасия больше не краснела и, видимо, была уверена в своих силах.

P.S. Естественно, все имена и события, совпадения случайны, но основано на реальных событиях. После окончания ординатуры Анастасия устроилась анестезиологом в детскую больницу и связь с ней прервалась. Через некоторое время Огурцов вновь запил и наш начальник, видимо по дружбе, сразу отправил его на «повышение». А с автора, вообще взятки гладки, — подписал контракт и уехал доктором на СВО, тоже с повышением. Так что, если у вас возникнут вопросы по персоналиям не судите его строго, по законам военного времени.

С уваженьем, лейт. м/с Леушин. Дата. Подпись.