Компания была сложная, по крайней мере, для него. Лёха не всегда вписывался в стиль, вернее в стиль-то всегда, но не всегда соответствовал его запросам. Например, искупаться в одежде сразу по приезду в лагерь, это здорово — он первый, а отрубить лопатой голову голубёнку, прыснув кровью на стенку, как-то совсем не очень. Но остальные в их компании жутко веселились, когда Лёха разыграл это действо в палате. Всем было весело, кроме него. Правда, он ушёл на улицу и всё. Голубёнка даже и не видел, ни живого, ни мёртвого, только кровь на стенке, да и то, непонятно — кровь, не кровь. Неодобрение выразил, но что из этого? Ничего.

Хотя участь голубёнка была очевидна, но зачем ему голову рубить?

Сейчас они шли по грибы, через горы — Карпатские. Грибов было много, но половина с червями. Набрали уже два полиэтиленовых пакета, надо бы вернуться, вот этого никак у них не получалось.

 Федя, как грибник со стажем, искал дорогу к выходу из окружавшего их, словно заколдованного леса. Всё как-то никак у него не получалось. Начали было спускаться с горы, а лес не тот, не туда они вышли. Решил подняться повыше, где уже леса нет, голая макушка, деревья не мешают. Лёха, поверив ему, как более опытному, не противодействовал. Время на подъём уйдёт, но может быть получится разобраться, куда двигаться.

Ждут их, наверняка уже ждут. Ну, пусть подождут.

Такие поездки, экскурсии в горы и не только в горы, здесь регулярны. Уже сегодня весь отряд, почему-то четвёртый, когда по возрасту Феди и Лёхи, да и всех остальных в их компании, должен был быть второй, всё-таки уже девятый класс, но однако… Короче, уже сегодня их возили сначала на замечательную гору, где прямо из земли бил мощный ручей газированной воды, Федя попробовал его, горло даже дерёт, но вкусно. Он подумал, что где-нибудь в соседней Венгрии или Румынии здесь бы на источнике небольшой завод бы газировки сделали, но нет, бежит по склону в никуда чудесная вода, формирует ручей такой, что и не перепрыгнуть.

Ну, это с 11 часов где-то, а утром после завтрака, часом позже, ещё соревнования были, по бегу, на стометровку. Лёха первым прибежал, а Федя вторым, им обоим по медальке вручили и грамоту, мол, такому-то «за перше» или «за друге мистце» среди малолетних четвероотрядников, типа, на память. Лёха-то свою медальку выкинул, а с грамотой сходил в толчок, Федя оставил.

Вообще-то говно было самостоятельной темой прекрасного времяпровождения их взрослой компании. Все они здесь в пионерском лагере как бы в гостях, из Венгрии. Ну, родители там работают, кто спецом в торгпредстве, у Вовки даже отец зам. торгпреда, кто в посольстве, колония-то большая — 2000 человек где-то. У Лёхи в ГКЭС, у Серёги в Дунайском пароходстве, у Толи папа комендант в посольстве, у Феди - шофёр. Дети их все в школе учатся — Средняя школа при Посольстве СССР в ВНР. А Закарпатье, где лагерь находится, наша территория советская, здесь все равны, они на автобусе сюда за день добрались. Правда, их компанию за глаза зовут «посольские крысы», но и они тоже стараются. Серёга с Лёхой привезли с собой по куче говна из трафика — магазинчик такой венгерский, для мелочей. Теперь с этими кучами они на каждый завтрак или обед ходят, садятся рядом с девочками, кладут говно прямо на стол… Говно, как говно, даже как бы жижей сверху полито. Девочки сразу блюют, зажав рот, бегом из столовки. А им только и надо — чайник кофе да хлеб, а больше ничего есть здесь нельзя, особенно кашу.

Вот они и на вершине, чуть ниже, но отсюда всё видать, деревья все внизу. Отличный обзор и всё понятно. Гора, как открытая книга. Поднявшись по первой «открытой половине», спускаться стали по второй «половине книги» и попали не туда. И автобус маленький на горизонте.

Федя решил — бегом вниз, и вокруг горы, так быстрее. Леха опять был согласен.

Спустились быстро, но было жарко. Уже запыхались. Впрочем, речка рядом, даже приличная — метров 20 в ширину, но...

Опять говно, много говна в воде, гусиного. Искупаться бы, да как-то не так. Хоть гусиное, а всё-таки говно. Где тот гусь, или гуси, что так испоганили? Гусей нет, а говна полно. Вся поверхность им покрыта.

— Ты, как хочешь, а я пойду, — сказал Лёха, снимая рубашку.

Федя отказался, он только одежду принял — джины с рубахой, да грибы.

Речка оказалась по колено, даже на середине.

— Я дельфин. Я дельфин — приговаривал Лёха плавая, вернее ползая, среди гусиного говна. — Я дельфин!

 

В автобусе их дождались, даже не ругались. Только устали они очень, да так, что по приезду в лагерь Федя задремал в домашних условиях, если так можно назвать лагерную палату на 6 человек. Разбудил его опять Лёхин голос.

— Этому длинному морду набить надо. Раз, так... И ещё так — раз.., раз…

Лёха, наверное, показал как. Правда, Федя не видел, но догадался сквозь остатки сна.

Добавились звуки смеха Серёги, кровать его рядом с Лёхиной, по соседству. В компании у них все москвичи, а Серёга из Херсона, но русский.

По правде, Лёха вообще-то многим хотел дать в рожу. Даже через чур многим. Ну, так Феде казалось, и многое на деле подтверждалось. Федя даже где-то удивлялся, почему ему Лёха тоже не хочет дать в морду и сам пошёл с ним на контакт. Просто пришёл к нему домой, в гости, на второй день его появления в школе. Но дело было в том, что тот, кому Лёха решил набить рожу в этот раз, Федя бы тоже был не прочь. Утром он сдержался, да ещё утихомирил Лёху, но тот, получается, просто отложил дело на время.

Ну, а что? Не фига было выступать. Сидит после забега с ними рядышком, на них с Лёхой смотрит, лыбится и всякими словами обзывается, среди которых “придурки”, самое цензурное, и всё как бы своему дружку, но вслух. Лёха зажёгся сразу, но Федя его удержал. Физкультурник помог, рядом стоял, с секундомером. Так что не время, не место. А теперь уж он и сам забыл всё, чёрт с ним, злость прошла. Но Лёха был в принципе с ним не согласен, поэтому взялся распоряжаться.

Всё началось с грибов. Тех самых, что в горах собрали. Их теперь даже сушить нельзя — напрочь червивые. Залежались.

- Сначала «тёмную», а потом заставим сожрать.

Опять Серёга засмеялся. Лёхино решение — скормить грибы по адресу, чтобы совсем не пропали, он оценил.

Кроме Серёги, накормить длинного червивыми грибами собрался и Толя. Вовка же, не чувствуя необходимого навыка, решил постеречь слева от палаты, за углом, где входов в палаты не было. Время-то было уже позднее, все в палатах спать собрались — по лагерному расписанию, труба-то уж давно проиграла, кстати, Толя и ходил трубить. Вдруг теперь пионервожатый с проверкой пожалует.

— А ты? — спросил Лёха у Феди.

— Ладно, — нехотя согласился и он, — я у палаты постою, заодно направо посмотрю…- уж больно не охота было ему «делать тёмную» даже такому типу, как этот длинный. Не любил он такое дело.

Вовка ушёл за угол, Федя остался перед палатой на длинном крылечке, глядя на входы в другие палаты, трое судей вошли с грибами к осуждённому.

Всё прошло относительно быстро. Минут пятнадцать максимум. Федя даже не продрог, как они уже снова появились на виду и очень довольные.

Палата была большой, человек на десять, но никто и не подумал вступиться, все тихо лежали. Длинному устроили тёмную, а потом Лёха предложил:

— Либо жри, либо вторую!

Жрать по первой он не стал, не верил что ли? Ну, сразу же получил вторую тёмную. Теперь всё вроде слопал. Собрались, было, уже уходить. Да тут Серёгин черёд настал. Он в темноте подметил, как длинный все грибы пожевал, да выплюнул.

Это довольный Лёха всем поведал уже в своей палате — Вовка-то с Федей не видели, самое интересное мимо прошло.

— Серёга не поленился, — сообщал он. — Взял газетку, собрал на неё с пола все грибки жёванные и опять преподнёс гниде. Теперь тот всё сожрал. Вообще всё.

«Вроде бы, действительно всё», — решил тогда Федя.