Алиса Владимировна Орлова (Ягубец) — поэт, кинорежиссер. Автор поэтических книг «Внутри», «Неразменный август» и «Русские голоса». Участница антологий военной поэзии «Воскресшие на Третьей Мировой» и «ПоэZия русской зимы». Участница всероссийского проекта «Поэты — России». Выпускница литературной мастерской Захара Прилепина. Живет в России и Китае.

***
В состоянии голоса, на самой высокой ноте,
Утопая в бескрылости мира, в его азоте,
На руках вещества, в неподвижной магнитной люльке —

Самым южным краем ума отмечая всплески
Драгоценных снов, собирая рождений фрески —
Я играю с Богом в космические бирюльки.

Кто кого обыграет — тот мчится в соседний хронос,
Где в барометре вечности вьется мой влажный волос —
И приносит оттуда звезду, а сумеет — слово.

Мы его облекаем в предметы, в миров красоты,
Кириллических пчел истекают любовью соты —
И мы оба смеемся. И пьем. И играем снова.

***
Из чего мы сделаны — просто пепел
Обнаживших жерла седых вулканов...
Посмотри на день: как, янтарно-светел,
Он клубком свернулся на дне бокалов.

Из чего мы сделаны — просто глина
Под ногами лучших, чем мы могли бы...
Посмотри на ночь, как она, невинна,
Обнимает тьмы ледяные глыбы. 

Что есть время? Света метаморфозы 
На полотнах тех, кто уйдёт однажды...
Из чего мы сделаны — просто слёзы
Всех, кто стал заложником этой жажды.

***
Хочу ли я вставать с постели?
Хочу ли выходить на бой?
Мой день крадётся еле-еле
На встречу тайную с тобой.

В морской песок уходят слёзы,
Закат с рассветом заодно:
Плывут в окне метаморфозы —
Крутое Богово кино.

И шёпот чувств, и ропот смыслов —
Всё смоет пенная волна.
Несёт по небу коромысло,
Ступая плавно, тишина.

Ночной пирог зарделся с краю,
Пустует Богова ладья.
И я невольно проницаю
Немую тайну бытия.

***
Это не я жила, не я писала стихи.
Это не я грешила, а после замаливала грехи.
Это кто-то другой носил копну непослушных волос
И дышал моей жизнью — слишком взахлёб, слишком всерьёз.

Это не я смотрела куда-то вдаль,
За горизонт, где гасла моя печаль.
Кто-то другой искал тебя — даже во сне.
Это не я была. Но пришёл ты как раз ко мне.

Я приняла тебя — как принимают яд.
Молча надела прямо на кожу твой ясный взгляд.
Я полюбила тебя — как огонь любит кислород.
Я перешла к тебе через вечность — по пояс, вброд.

Вместе сидим теперь у бегущей мимо реки.
Слишком любимы и счастливы, слишком легки.
Это не ты меня звал — это я, до хрипоты.
Это не я на тебя смотрю — это ты.

***
Атака моего мозга происходит со всех сторон.
Я похожа на старое дерево, облеплённое стаей ворон:
Заголовки, статьи, анонсы, новостей агрессивных шквал,
Интернет-компании, банки, спа-салоны и прочая шваль.

Но однажды настанет осень, паутина моих ветвей
Оголится под сильным ветром — станет незачем рыскать в ней.
Я останусь одна в предснежной оглушительной тишине
Ждать, когда же, Господь мой нежный, Ты присядешь на ветви мне.

***
Бог! Выходи! Я хочу с тобой побалакать.
Сколько можно так жить — то смеяться, то горько плакать?
Сколько можно так петь — не попадая в ноты?
Засыпая с Тобой и к утру забывая, кто Ты.

Бог! Не шути! Я устала от этой качки.
У меня не осталось больше оптимизма в моей заначке.
Я могу это прекратить, но Ты вряд ли будешь доволен...
Потопи меня и забудь. Слишком много во мне пробоин.

ДЕДУШКЕ

А счастье — это когда босиком
по тёплой пряной траве.
Когда рано утром, от всех тайком
по влажной ещё тропе
к небыстрой реке, и сухарь в руке,
и рядом бежит Дружок,
и сытые голуби на песке,
и солнца слепой кружок.

А горе — это когда с утра
простуда, и за окном
ещё ослепительней, чем вчера,
и глиняный пухлый гном
грустит в огороде, и спит Дружок,
и список прочитан весь,
и нет, невозможно уже прыжок
в «туда» совершить из «здесь».

***
                                            Д.
А время земное течёт по-другому,
Чем там, где его через край.
А ты не проснулся, не вышел из дому,
Отныне ты сам себе рай.

Над этой долиной, незримый, но зрячий,
Ты кем-то поставлен смотреть,
Как жизни летит гуттаперчевый мячик 
В ворота по имени смерть.

***
                                   Б. и Д.
А если бы вы были живы,
Тянули на кухне бы чай —
Не ныли б сердечные жилы,
Не грызла бы душу печаль.

Ах, если бы вы были где-то,
Куда я могу позвонить —
Мне было б достаточно света,
Чтоб ясно и радостно жить.

Да, если б вы где-нибудь были
Сейчас, а не в горьком «тогда» —
Среди галактической пыли
Моя бы сияла звезда.

Сияла — и больше не гасла,
Горела б в арктической мгле:
Ведь вы подливали бы масла
В лампадку мою на Земле.

***
Если, Господи, мой свет ты зажжешь, 
Если, Господи, мой день ты продлишь — 
Я поверю, что и смерть — только ложь, 
Что заботливой рукой тронет лишь. 

Если, Господи, мой сон ты прервешь, 
Если, Господи, мой дар не предашь —
Я разрежу этот мир, словно нож, 
Обменяв его на тот, баш на баш. 

Пусть же, Господи, твой храм не падет, 
Пусть же путь мой до него будет чист — 
И у стен его меня украдет 
Без остатка у тебя белый лист.

***
После меня — выжженная земля,
Ядерная зима, радиоактивный пепел,
Жаркое пепелище, косточки корабля,
Каменная пустыня, колючий ветер.

После меня — руины, засыпанные песком,
Спутники потрясений — кратеры и воронки.
Я на краю обрыва, землю ковыряю носком.
Ты, как обычно, куришь, стоишь в сторонке.

***
Слоёный пирог Вселенной —
Бескрайней, живой, нетленной,
С начинкой из пыли, газа,
Божественного экстаза,
С материй извечным танцем,
С кипеньем протуберанцев,
С галактик тугой спиралью 
И чёрной враждебной далью...

Что делаем мы, скитальцы,
В прекрасном вселенском вальсе
Летя через Космос вечный,
Безлюдный и безупречный,
Вдыхая озон всей грудью
С такой беспричинной грустью,
По струнам магнитных стержней
Тоскуя о жизни прежней?..

Быть может, мы заблудились,
И выдумка Божья милость,
И, брошены и забыты,
Летим по своим орбитам...
И только поэт случайный,
Любовью своей печальный,
Прозреет на миг короткий —
И в баре закажет водки...