Анна Борисовна Ретеюм — поэт, переводчик
Родилась в Прихопёрье. Получила филологическое образование в Балашовском институте Саратовского государственного университета, затем окончила аспирантуру Московского педагогического государственного университета по специальности «Русская литература» и Московский университет печати им. И. Фёдорова. Публиковалась в журналах «Родная Ладога», «Подъём», «Волга ХХI век», «Новая Немига литературная», «Молодая гвардия», «Сибирь», «ЛитСоты», «Российский колокол», «Наш современник», «Симбирскъ», «ЛИterra», «Русская жизнь» и др. Автор книг «Напряжение пространства» (2005), «Гербарий №…» (2007), «Под Небом» (2010), «Дыхание» (2020), «Живая тишина» (2024), а также — коллективных сборников и альманахов. Участвовала в Совещании молодых писателей России (2007), жюри турнира поэтов МГУ им. М. В. Ломоносова (2008—2009), Первом Азиатско-Тихоокеанском фестивале поэзии (2012).
Награждена медалью «За верное служение отечественной литературе» (2009), Медалью Дружбы (Вьетнам, 2012), Есенинской медалью (2020). Победитель (2009) и дипломант (2011) Московского международного конкурса поэзии «Золотое перо», лауреат сайта «Российский писатель» (2019—2023), дипломант Международного литературного форума «Золотой Витязь» (2024), лауреат Всероссийских поэтических конкурсов им. С.А. Есенина (2023), им. А.С. Грибоедова (2022), Международной премии им. А.П. Платонова «Умное сердце» (2023), Открытой поэтической премии им. А.А. Фета (2025) и др. Член Союза писателей России, живёт в Москве.
НАДЕЖДА
Всё в мире, что являет некий вид,
незыблемой надеждой говорит,
во всём она — сама собой растёт
и тянется стремительно вперёд:
в полёте рук и восклицанье глаз,
в листве, что так блистательна сейчас,
в сердечном возмужании вершин, —
порыв её земной несокрушим.
О жизнь моя, побеги и витки,
соцветия, сухие тупики,
и слёзы, слёзы, что не побороть, —
надежды невещественная плоть!..
* * *
Опять мороз, опять цветам и пчёлам
наутро воскресать из темноты,
но бражникам, пушистым и весëлым,
по вкусу обомлевшие цветы.
Опять морское солнце распалится
к полудню леденцовым ветерком
и сада изувеченные лица
расправит — лепесток за лепестком.
И маленькие пчëлы захмелеют,
где жимолость, тычинки оголя,
горчит, и души хрупкие согреют
в медовых ароматах миндаля.
* * *
Изящества зимой мне не хватает —
всей этой острой выделки живой,
что трепетно сверчит, благоухает
над тонкой фосфорической травой.
Цветная степь и бабочки-картинки
годны для Эрмитажа и Орсе,
прожилки света, гибкие тычинки
и крапинки причудливые все…
Склоняется весной Творец Вселенной
до самых мелких, ювелирных дел,
как будто указуя прикровенно:
смотри, Я ничего не пожалел!
КОВЧЕГ
Памяти отца
Твой мир, отец, руками сотворённый,
объятый сердцем — истинно ковчег,
в котором дом и спуск к реке зелёный,
и щедрый сад, и детства птичий век;
живые книги, в ящиках рассада,
верстак старинный, ульи, чертежи,
терраса в цепкой неге винограда,
холмы степные, струны тёплой ржи…
Но дрогнул,
покачнулся, словно воздух, —
ковчег твой светоносный и родной,
чтоб в горних океанах, синих звёздах
найти причал божественный, иной.
ВЕГЕТАТИВНАЯ ЖИЗНЬ
Пока ты хочешь время провести,
расслабленное сердце утоляя,
трава растёт — не может не расти,
работу ни на миг не оставляя:
незримые ворсинки, коготки
цепляются и тянутся непраздно,
обыденному мненью вопреки —
их жизнь духовна, целесообразна.
Неспешен фотосинтез тонких тел,
но всё-таки стремительно развитье:
весёлый одуванчик поседел,
а хмель увил ложбину по наитью,
мучнистый наливается овсюг,
пока ты свой планируешь досуг, —
тростник речной стал выше человека,
расслабленного до скончанья века.
* * *
Мы с тобой не играем в искусство,
мы с тобой не играем в любовь:
голос жизни, отважное чувство —
словно сердца открытая кровь.
Кто придумал, игрой называя,
этот голос глубинный ломать,
чтобы мир, в пустоте изнывая,
сам себя не умел понимать?!
* * *
Сердце в этом мире чужестранно,
будто бы апостол в шумном Риме,
об одном вещает неустанно
пылкими словами и простыми.
И не понимает чёрной брани,
и не понимает подлой лести —
и сухими нищими губами
о любви твердит на лобном месте.
Посули динариев несметно,
власти посули, рабов проворных —
но продолжит проповедь бессмертно,
не приемля ничего из оных.
В суете лукавой не согреться,
не найти заветного порога —
лишь язык любви понятен сердцу,
краткая чудесная дорога…
* * *
Ты носишь лицо и перчатки,
и долгий классический крой —
но даже по этой повадке
не выяснить, кто ты такой.
Растёт человек и вершится
внутри, в мастерских потайных,
и может такое случиться —
себя превзойдёт, остальных.
Но чаще за милой повадкой,
под бренной усталостью век
живёт одиноко, украдкой,
не ставший собой человек.
Не бойся, никто не узнает,
что ты лишь набросок, картон,
что вечный твой лик ускользает —
никто не узнает о том.
* * *
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?..
Н. Заболоцкий
В чём красота, скажи мне, в чём она —
в цветенье вишни, кружевной, воздушной?..
Я влюблена, небесно влюблена
в росток светящийся и клён тщедушный —
в предлиственность, предлето — словом, пред —
предчувствие мне опыта дороже,
я влюблена в рассвета птичий бред,
в настройку струн, в тревогу сердца — тоже.
Я верю, суждено быть ярким дням,
как совы, разлетятся в небе луны...
В чём красота живёт — решать не нам,
нам — трепетать, как солнечные струны.
* * *
Ты видишь, я очень стараюсь,
поскольку быть взрослой должна, —
решаю проблемы, вживаюсь
в ту роль, что природой дана.
О главном пекусь, о неглавном,
завалена тысячью дел —
Помпеи мои, Геркуланум,
где страшной лавины предел?
Нахмурены брови, и руки
от трудного вздулись житья,
но видишь Ты в призме разлуки
дитя — я, всë то же дитя...
* * *
На портале регистрироваться,
в цифровой нырять поток,
хитро виртуализироваться,
электронный брать квиток…
А к Творцу Вселенной — запросто,
и портал — в груди, внутри:
говори как есть, не заперто —
сердцем, сердцем говори.
* * *
Истомило искусство, измучило,
знаю, можно схватить красоту:
вьётся в белом сиянье излучина,
тихо солнце скользит на плоту.
Эти полные, звучные, летние
мне даны времена неспроста,
великаны-деревья заветные
до последнего чудны листа,
и нетленным теплом улыбается
млечный клевер, трава-мурава —
всё поёт, всё летит, всё сбывается…
Не спеша возвращаться в слова.
* * *
Не надо плакать и прощаться —
не расстаётесь вы отнюдь,
и может статься, может статься,
ты соль родной земли и суть;
здесь предков мирные могилы,
степное небо и лопух,
и, может статься, — ты вместила
тех жизней величавый дух;
и, простираясь над обрывом,
орлиная летит любовь
к реке и лесу, чёрным нивам —
как песня, сложенная вновь.
* * *
«Всё так» и «всё не так»,
«приемлю», «не приемлю» —
две партии людских,
когорты, расы две:
одна благодарит
приветливую землю,
целуя небеса
в таинственном родстве,
другой — не угодить,
ей холодно, постыло,
и ёжится она
в своей неправоте…
Но любит нас Господь,
куда б ни угодила
душа твоя,
Ему —
нужны и те, и те.