Когда-то лет эдак 10-12 назад я написал небольшое эссе под названием «Инопланетянка». По сути — зарисовку с натуры, где в фокусе внимания оказалась немолодая женщина, по виду приезжая, обвешанная тяжелыми сумками и пакетами с провизией, оказавшаяся в час пик в столичном метро — среди разношерстной публики всех возрастов и сословий, сплошь погруженной с головой в свои разномастные планшеты, ноутбуки, айподы и смартфоны. Скромно пристроившись в сторонке у дверей, она изумленными глазами наблюдала за всей этой пестрой массой людей, полностью ушедшей в какой-то свой запредельный, таинственный, непонятный ей мир, далекий от нужд, забот и проблем реальной жизни. Теперь же часто и сам чувствую себя таким же точно «инопланетянином» или, лучше сказать, «динозавром», поскольку всякий раз, оказавшись после рабочего дня в метро, открываю по своему обыкновению закачанную для удобства в телефон книгу. Да, внешне со своим телефоном-«лопатой» я, конечно, мало чем выделяюсь среди остальной толпы — точно так же уткнулся в него, уйдя с головой в экранный текст. Но при этом на экране моего телефона все-таки — книга! — причем довольно объемная, из старой доброй нашей классики, в которой лирический герой целых две недели (подумать только — разве такое бывает!) носит в своем сердце прощальный взгляд своей девушки и слова, которые она при этом обронила, и едва уловимый «полевой» аромат, исходящий от ее золотистых волос. А на экранах моих соседей по вагону — сплошь тик-токи, бегущие ленты новостей, боевики и всевозможные игровые лабиринты с бесконечными погонями и стрелялками…

Но если среди этой виртуальной какофонии вдруг натыкаюсь взглядом на человека, так же как и я погруженного в книгу, электронную или, что в наши дни большая редкость, бумажную, радостно отмечаю про себя, что все-таки — нет, не один я пока еще в этом безумном-безумном, движущемся на бешеных скоростях мире такой — «инопланетянин».

Патриарх РПЦ Кирилл почти на каждую свою службу в примечательные церковные даты по различным храмам и городам нашей огромной родины привозит с собою и раздает прихожанам, кроме отпечатанных и освященных иконок, посвященных тому или иному святому или празднику, свои небольшие, карманного формата книги соответствующего содержания — как продолжение своей непрекращающейся проповеди, только в отпечатанном и оформленном в виде маленькой книжицы виде. При этом он терпеливо поясняет, что есть у него в анналах много и «настоящих», больших книг собственного авторства, но кто ж их в наше время осилит, а вот маленькие, карманные книжки, дескать, современному человеку — в самый раз. Ее можно взять с собою на работу, в путешествие, да вообще — куда угодно, и читать, в том числе и в транспорте, что очень уместно в нашей суматошной и очень стремительной нынешней жизни.

Словом, и церковь, и святые отцы в наше время, вопреки всяким умникам, скептикам и критиканам идут на пике, так сказать, технического, научного и социального прогресса. К слову, и священники с планшетами или мини-ноутбуками сегодня тоже нередко встретишь средь людского потока, на улице, в общественном транспорте, да в той же электричке. А ведь было время, где-то в самом начале 90-х годов, и я это хорошо запомнил, когда православное наше священство называло широко входившие тогда в обиход персональные компьютеры «дьявольским изобретением», призванным поработить человека, навеки приковав его к своим экранам и превратив в бессловесный инструмент тех самых темных сил. Со многими из этих тезисов по прошествии лет мы вынуждены согласиться. Но при этом сейчас у всякого монастыря и даже в отдельных приходах есть свои батюшки, отвечающие за просветительскую и, скажем так, рекламную деятельность и связи с общественностью, чей главный инструмент, орудие труда и средство производства — все тот же персональный компьютер, причем, как правило, самой современной модели. Эх, эх, как говорится, до чего ж дошел прогресс! А ведь предупреждал когда-то, еще на рубеже XIX и XX веков столь нелюбимый нашей церковью и «святыми отцами» мыслитель и писатель мирового уровня Лев Николаевич Толстой, что для спасения цивилизации (мировой в целом и русской в частности) стоило бы этому стремительно набирающему обороты прогрессу притормозить и остановиться на столь милых и привычных русскому крестьянину (христианину!) сохе и лошадке. Но где там остановиться! Нынче-то человечество движется к своему неминуемому (как гибель мирового капитализма, помните?) коллапсу со сверхзвуковыми скоростями. И это, похоже, еще не предел.

Но речь сейчас не об этом совсем, а о столь древней, можно сказать, допотопной вещи, как печатная книга, которая этим самым прогрессом все более вытесняется «на обочину» истории и в конечном итоге — на ее свалку. А взамен нее — что? Все те же планшеты, ноутбуки и смартфоны, с которых и начинается и жизнь, и познание мира у нынешних детей чуть ли не с пеленок. Тогда как у нас все это начиналось с ярких, манящих и, что там говорить, — во всех смыслах волшебных книжек, дарящих нам, особо не избалованным всяческими изысками советским детям, совсем другой — сказочный и пестрый мир. Как следствие, хорошо, четко и внятно говорить и читать наше поколение, в отличие от нынешнего, начинало задолго до школы. Основным источником знаний книга оставалась для нас и в последующие, студенческие годы. А для многих остается таковым (а кроме того — надежным другом и спутником по жизни) и поныне. Но, похоже, это уж плеяда «вымирающих динозавров». Думаю, в конце концов книга станет достоянием и уделом избранных. Как это было и с самого начала, в эпоху зарождения книгопечатания, то есть когда книга выходила на поток серийного производства, становясь постепенно достоянием все большего и большего числа людей. Не зря же те благословенные времена вошли в историю как Эпоха просвещения.

А начиналось-то все с чего? Все с тех же монахов и священников, которые в своих пещерах и кельях от руки переписывали годами труды святых отцов и книги святого Евангелия (Благовествования). Из их рядов постепенно выделились первые летописцы, а значит, по-нашему — писатели. С этих самых «Житий» и «Писаний» на протяжении веков постигали азбуку и азы наук наши пращуры, далекие и близкие. Вспомним, что еще в начале XX века и вплоть до 20-х его годов главной книгой для крестьян и не только оставалась Библия, а грамоту они осваивали по священным текстам. Отчего, например, наш великий поэт Сергей Есенин так глубоко был посвящен в «дела библейские», что отчетливо прослеживается по его ранним стихам и поэмам, а Маркса с Энгельсом он, по собственным словам, «не при какой погоде не читал» (и правильно делал, иначе не написал бы, наверное, многих своих замечательных лирических стихов). Хотя сестры его младшие уже куда как охотно читали — обо всем этом узнаем из известного стихотворения поэта «Возвращение на родину».

А вот нас, школяров и студентов 70-80-х годов нашего бурного XX века, эти тяжеловесные тома классиков марксизма-ленинизма читать заставляли в обязательном порядке и часто — в ущерб основным, полезным и нужным дисциплинам. А «в обязательном порядке» — это ведь значит «из-под палки», верно?

Зато не менее увесистые фолианты классиков русской и зарубежной литературы: Толстого, Достоевского, Булгакова, Фолкнера, Драйзера, Бальзака, Диккенса, Хемингуэя — мы запоем читали сами, причем часто за счет лекций, самоподготовки и даже сна. И это было — да — наивысшим наслаждением для многих из нас.

Помню, застукал как-то меня на тумбочке дневального в глухой ночной час наш взводный офицер старший лейтенант Мирный с увесистым томом «Идиота» Достоевского (вот же идиот, иначе и не скажешь — хотя бы замаскировал книгу под общевойсковой устав, что ли, как это делали другие) и чуть не отвесил мне на месте три наряда вне очереди… Но увидев, ЧТО я читаю, неожиданно отчего-то смягчился и взыскание свое, на удивление, свел в итоге до словесного «последнего предупреждения», повелев немедленно убрать книгу в тумбочку. Показательный по-своему случай. В том смысле, что подавляющее большинство молодежи, в том числе и армейской, включая молодых офицеров, в те «золотые» времена нашей юности были увлечены чтением книг, в основном отечественной и зарубежной классики. И многие из нас сохранили эту тягу и страсть до седин на висках. Что, думаю, у большинства из нынешних молодых вызовет лишь снисходительную, а то и ироничную улыбку (слава Богу, не у всех). А зря, зря! Ведь книга была на протяжении веков и, уверен, остается по сей день главным достижением человеческой цивилизации и ее основным сокровищем. Ведь не даром же Евангелие от Иоанна начинается знаменательными словами «В начале было слово… И Слово было у Бога, и Слово было Бог». Ведь это значит, что и жизнь на земле, и цивилизация наша начались от одного единственного слова, которое исходило от Бога. И которое Богу приравнено. А стало быть, и закончится всё, надо полагать, тоже — словом.

И если слово это сохранится и будет отражено (высечено) на камне ли, бересте или иных «скрижалях», можно быть уверенными — цивилизация выстоит, а если потребуется — и возродится. Но уже на более высоком уровне. Потому что Бог — это не только Слово, но и Любовь. И значит — жизнь вечная. На земле и небесах, везде и всюду.